Она посмотрела мне в лицо.

— Ну, тогда в Жокейский клуб. Они ведь распоряжаются всем на скачках.

— Аукционы они не контролируют.

— А кто же их контролирует?

— Да никто.

— Тогда обратимся в полицию! — Голос ее сделался резким от разочарования.

— Если вам угодно...

— В здешнюю?

— Хорошо.

Я остановился у полицейского участка, и мы рассказали нашу историю. Замотанный дежурный сержант записал наши показания, дал нам расписаться и, без сомнения, сразу после нашего ухода засунул их куда подальше: действительно, нас ведь не ограбили. Да, конечно, ударили по голове — это очень нехорошо. Но ведь мой бумажник на месте? И даже часы не сперли? Более того, эти хулиганы дали миссис Сэндерс лишние двести фунтов. Где же здесь, спрашивается, состав преступления?

С тем мы и уехали. Я смирился со своей судьбой, но Керри Сэндерс бурлила от ярости.

— Я не позволю, чтобы мной вертели! — кипятилась она. — Ну кто-то же должен что-то сделать!

— А мистер Бреветт? — спросил я. Она резко взглянула на меня.

— Я не хочу впутывать его в это дело. — Голос ее сделался заметно холоднее.

— Да, конечно.

Миль десять мы проехали в задумчивом молчании. Наконец она спросила:

— Вы сможете найти другую лошадь к пятнице?

— Могу попробовать.

— Попробуйте.

— А если у меня получится, вы можете гарантировать, что меня не огреют по голове и не отберут ее, как в этот раз?

— А я думала, жокеи — люди отважные, — заметила она.

После этого обидного замечания мы молчали еще миль пять. Потом она спросила:

— Вы этих людей не знаете?

— Нет.

— Но они-то вас знают. Они знали про ваше плечо.

— Да.

— Вы об этом уже думали, да? — Она казалась разочарованной.

— Угу.

Я осторожно проехал по оживленным лондонским улицам и остановился у гостиницы «Беркли», где жила Керри Сэндерс.