— Зайдемте ко мне, выпьем, — предложила она. — Судя по вашему виду, вам не помешает.

— Э-э...

— Да ладно, идемте! — сказала она. — Не съем я вас! Я улыбнулся.

— Ну, хорошо.

Окна ее номера выходили на Гайд-парк. По скаковой дорожке двигалась вереница пони, группка всадников упражнялась в выездке. Лучи заходящего солнца озаряли сиренево-голубую гостиную, отчетливо вырисовывая кубики льда у нас в стаканах.

Мой выбор ее разочаровал.

— Вы уверены, что будете пить эту кока-колу?

— Она мне нравится.

— Но когда я предлагала выпить, я имела в виду именно выпивку...

— Мне пить хочется, — доступно объяснил я. — И голова болит. И к тому же я за рулем.

— А-а! — Она смягчилась. — Понимаю. Я сел, не дожидаясь приглашения. Мне, конечно, было не привыкать к ударам по голове, но это был первый за последние три года, и я обнаружил, что за это время успел отвыкнуть.

Керри Сэндерс сняла свое великолепное, но запачканное пальто. Ее костюм отличался той простотой, какую могут позволить себе только очень богатые люди, а фигура, которую он обтягивал, была выше всяких похвал. Она приняла мое молчаливое восхищение как должное, словно этого требовала простая учтивость.

— Так, — сказала она. — Вы ни черта не сказали о том, что с нами произошло. Теперь я хочу, чтобы вы объяснили, что это могли быть за люди.

Я отхлебнул шипучей газировки и осторожно покачал головой.

— Понятия не имею.

— Но вы должны хотя бы догадываться!

— Нет... — Я помолчал. — Вы никому не говорили, что едете на аукцион в Аскоте? Не упоминали мое имя? Не упоминали о Катафалке?

— Послушайте, — возразила она, — они же напали на вас, а не на меня!

— Откуда нам знать?

— Ну как же? Ваше плечо...

— Ваша лошадь.

Она беспокойно встала, пересекла комнату, бросила пальто на стул, вернулась. Изящные сапожки были в грязных разводах и на светлом розовато-лиловом ковре смотрелись неуместно.