— Я говорила, может быть, троим, — сказала она. — Во-первых, Паули Текса.

Я кивнул. Паули Текса — это тот американец, который дал Керри Сэндерс мой телефон.

— Паули сказал, что вы — честный барышник, а это такая же редкость, как хорошая погода в воскресенье.

— Спасибо.

— Потом я еще сказала тому парню, который делал мне укладку, — задумчиво продолжала она.

— Какому парню?

— Ну, парикмахеру. Тут, в гостинице, есть парикмахерская...

— А-а.

— А вчера я обедала с Мэдж... С леди Роскоммон. Это просто моя подруга.

Она неожиданно уселась в стоявшее напротив кресло с обивкой из бело-голубого ситца. Большая порция джина и коньяка заставила ее щеки разрумяниться и слегка смягчила несколько диктаторские манеры. Пожалуй, сейчас она впервые увидела во мне человека, а не просто нерадивого работника, который не справился с поручением.

— Не хотите снять куртку? — спросила она.

— Да нет, мне пора...

— Ну ладно... Хотите еще этой чертовой газировки?

— Да, пожалуйста.

Она налила мне еще, принесла стакан, снова села.

— Вы что, никогда не пьете?

— Редко.

— Вы что, алкоголик? — сочувственно спросила она.

Я подумал: странно, что она задает такие интимные вопросы. Но улыбнулся и ответил:

— Нет.

Она вскинула брови.

— Почти все непьющие, кого я знаю, — бывшие алкоголики.

— Я ими восхищаюсь, — ответил я. — Но я не алкоголик. Я с шести лет пристрастился к кока-коле и так и не вырос.

— А-а... — Она потеряла ко мне интерес. — Дома я состою в попечительском совете частной клиники.

— Где лечат алкашей?

Моя грубость ее не затронула.

— Да, мы помогаем людям, у которых проблемы со спиртным.

— И как, получается? Она вздохнула.

— Иногда. Я встал.

— Всем все равно не поможешь. Поставил стакан на стол и направился к двери, не дожидаясь, пока Керри Сэндерс встанет.